Присяжная переводчица кыргызского в ФРГ: о судах, кино и мечте перевести «Манас»
В беседе с 24.kg Махабат поделилась своими впечатлениями о жизни в Германии и важностью популяризации кыргызского языка.
Фото из архива собеседницы. Махабат Садырбек
— Я родилась и выросла в Кыргызстане, окончила школу № 71 в Бишкеке и поступила в Бишкекский гуманитарный университет. В 1999 году, получив стипендию DAAD, я переехала в Германию. В настоящее время проживаю в городе Халле, недалеко от Берлина, и время от времени посещаю Турцию по состоянию здоровья.
— Как вы адаптировались к жизни в Германии? Чувствуете ли себя частью местного общества?
— Мне сразу понравилась страна, и я продолжила обучение после пятимесячной стипендии. Адаптация была непростой: язык освоить было легче, чем привыкнуть к местной системе и ритму жизни. Немецкая культура требует высокой точности и дисциплины. Я завершила бакалавриат, магистратуру, школу дипломатии и защитила диссертацию, что помогло мне стать частью профессионального сообщества. Однако миграционный опыт всегда накладывает отпечаток — ощущение двойственности, когда ты одновременно «внутри» и «между».
— Что вас удивляет в Германии?
— Я впечатлён устойчивостью институтов, уважением к знаниям и вниманием к деталям. Однако мне сложно принять излишнюю бюрократию и формализм в человеческих отношениях. Важно отметить, что здесь действительно замечают и поддерживают твои усилия. Полученные стипендии и финансирование оказали значительное влияние на мое отношение к Германии и на мой профессиональный путь.
— Как обстоят дела с трудоустройством в Германии? Какие сложности возникают?
— Конкуренция на рынке труда в Германии достаточно высокая, особенно среди специалистов. Новичкам часто требуется больше времени для подтверждения своих квалификаций, но при наличии четкого профессионального профиля и признанных документов система работает честно и прозрачно. Я работаю в академической среде уже более 25 лет, которая по своей природе международна и междисциплинарна, где акцент ставится на проекты и качество экспертизы, а происхождение играет второстепенную роль.
— С 2021 года вы работаете присяжным и публично назначенным переводчиком кыргызского, немецкого и русского языков. Чем отличается эта работа от обычного перевода?
— В Германии профессия судебного переводчика строго регулируется и требует официального назначения и постоянного подтверждения квалификации. С увеличением числа кыргызскоязычных людей возникла необходимость в профессиональном судебном переводе, что во многом определило мой путь.
Судебный перевод — это не только работа с языком, но и высокая ответственность, знание правовой системы и этики, требующая максимальной концентрации и дисциплины.
Махабат Садырбек
Будучи единственной переводчицей кыргызского языка в Германии, я часто работаю без возможности сверяться с установленной практикой, и вся ответственность за точность ложится на меня. Это также вызывает гордость: кыргызский язык получает официальное признание в правовой системе, а мои соотечественники могут понимать иностранные законы на своем родном языке. В процессе перевод расширяет свои границы, осваивая новый юридический контекст.
— Вам приходилось работать над переводами художественных, научно-популярных и документальных фильмов. Какой проект был для вас наиболее интересным?
— Особенно интересны проекты, где язык тесно связан с культурным контекстом — художественные и документальные фильмы, а также литературные тексты. Мне было приятно работать над фильмами Актана Арыма Кубата и театральной постановкой «Гнездо», показанной в Берлине в прошлом году. В такие моменты я чувствую себя медиатором и «мостом» между культурами, а не просто переводчиком.
— Есть ли литературное произведение или исторический документ, который вы мечтаете перевести?
— Я бы хотела поработать над историческими фильмами, такими как «Курманджан датка», «Кара кыргыздар», «Сынган кылыч», а также с документальными лентами об Уркуне. Это важно для немецкой аудитории, чтобы лучше понять и осмыслить исторические события.
Особенно сложной задачей для меня будет перевод трилогии «Манас» в версии Саякбая Каралаева — с этим эпосом я выросла.
— Ваш труд Comprehensive Grammar of the Kyrgyz Language был недавно опубликован на Amazon. Как долго вы работали над ним, и что вдохновило вас на проект?
— Работа над книгой заняла много лет. Вдохновение пришло от осознания, что кыргызский язык почти не представлен в современных системных грамматиках для международной аудитории, и я хотела восполнить этот пробел. Проект, который начинался как хобби, стал масштабным социальным и научным трудом, который я вела параллельно с основной деятельностью.
Результатом стали две объемные работы на немецком и английском языках, причем последняя обобщает мои знания и навыки в области лингвистики и отражает общую структуру анализа, сформировавшуюся в результате изучения различных языков.
— Были ли аспекты языка, которые трудно объяснить англоязычной аудитории?
— Структура кыргызского языка кардинально отличается от индоевропейских языков: агглютинативная природа и закон сингармонизма представляют собой серьезный вызов для англоговорящих. Некоторые аспекты, например, категория будущего времени и модальные значения, часто интерпретируются неоднозначно. Работа над глагольной системой кыргызского языка была сложной и потребовала много времени и тщательных исследований, где я искала баланс между научной точностью и доступностью объяснения.
— Какую реакцию на книгу вы уже получили?
— Я получаю положительные отзывы от кыргызских историков, лингвистов и журналистов, которые считают эту работу значимым вкладом в сохранение языка и исторической памяти. Особенно трогают отклики кыргызской диаспоры за рубежом, которые рады, что теперь существует основа для преподавания родного языка детям, выросшим за пределами Кыргызстана.
Среди иностранцев, изучающих кыргызский язык, есть активное сообщество как в Бишкеке, так и за его пределами. В Facebook-группе с более чем 10 тысячами участников я получила много искренних и поддерживающих откликов.
Тем не менее, есть трудности с доступом к книге, так как Amazon не осуществляет доставку в Кыргызстан, и для меня важно решить эту проблему. Коллеги-лингвисты и исследователи Центральной Азии считают, что кыргызский язык может и должен рассматриваться как полноценный объект современного научного анализа.
— Достаточно ли сейчас качественных учебных материалов для популяризации кыргызского языка? Чего не хватает?
— К сожалению, качественных учебных материалов для популяризации кыргызского языка недостаточно. Если ввести в поиск «Kyrgyz language», можно найти всего несколько изданий, из которых действительно пригодны для обучения лишь единицы.
Последний системный учебный ресурс международного уровня был создан еще в 2009 году при поддержке Фонда Сороса.
Махабат Садырбек
Не хватает современных, системных и многоязычных материалов, предназначенных как для взрослых, так и для детей.
— Какой совет вы бы дали тем, кто живет за границей и хочет сохранить родной язык?
— Мой совет — как можно чаще использовать родной язык: читать, писать, говорить на нем и передавать его детям без стеснения. Я вижу много вдохновляющих примеров, когда родители создают языковую среду, организуя кружки, совместные чтения и театральные постановки. В конечном итоге язык сохраняется там, где его любят и где носители берут за него ответственность.
— Чего вам не хватает вдали от родины? Как часто вы приезжаете в Кыргызстан?
— Мне не хватает спонтанности общения, живых интонаций и родного пейзажа. Я приезжаю в Кыргызстан, когда есть возможность, но, к сожалению, не так часто, как хотелось бы.
— Как вы находите баланс между работой и личной жизнью?
— Это постоянный и ежедневный процесс. Я учусь останавливаться, устанавливать границы и оставлять пространство для тишины. У меня аутоиммунное заболевание, с которым я живу много лет, поэтому важно соблюдать ритм и бережно относиться к своим силам. Это стало одной из причин, почему я выбрала путь самостоятельной работы в науке и переводе, что позволяет организовывать свою жизнь в соответствии с физическими возможностями. Я регулярно прохожу лечение, в том числе в Турции, и стараюсь осознанно распоряжаться своей энергией для реализации долгосрочных научных и социальных проектов.
— Как вы видите свое будущее в ближайшие пять лет?
— В будущем я планирую продолжать научную и переводческую деятельность, углубляя проекты, связанные с языком, образованием и культурным посредничеством. Хочу создавать устойчивые ресурсы для изучения кыргызского языка и работать на пересечении науки и общественной практики. Для меня важно расширять международное сотрудничество и участвовать в проектах, где язык служит инструментом осознанного диалога между культурами. Я стремлюсь сохранить баланс между профессиональной реализацией, личной ответственностью и качеством жизни.
Я хочу, чтобы язык воспринимался не как символ прошлого, а как живой ресурс для будущего — в диалоге культур и обществ.
В свете публичных дискуссий о соотношении кыргызского и русского языков я подчеркиваю: кыргызский язык не должен развиваться в противостоянии с другими языками.
Махабат Садырбек
Он развивается своим путем — как осознанный выбор и важная часть идентичности, существуя в многоязычном пространстве с взаимным уважением и сосуществованием с другими языками.
Читайте также:
