«Мы чуть не умерли на съемках, но сделали хит»: продюсер о фильме «Черный двор»
На экраны вышел фильм «Черный двор», который является продолжением одного из самых обсуждаемых сериалов последних лет. Проект стал знаковым для кыргызского кинематографа.
Почему в стране наблюдается подъем киноиндустрии, как кавээнщики стали ведущими продюсерами, и действительно ли «Черный двор» представляет собой нечто большее, чем просто фильм? Об этом в интервью 24.kg рассказал генеральный продюсер 1.1 Studio Аскат Табалдиев.
Фото 24.kg
«Биртууганчик» подарил нам уверенность и средства
— Ты пришел из КВН. Когда ты понял, что это не просто выступления, а путь к кино?
— Переломным моментом стало участие в «Биртууганчике». Мы заработали около полумиллиона долларов, что для нас было невероятной суммой. Ранее мы занимались залогами машин и подработками, а здесь мы создавали контент, который откликался у людей, и это позволило нам обеспечить свои семьи. Это стало настоящим открытием.
— В тот момент вы решили: пора заниматься кино?
— Да, мы осознали, что хотим не просто снимать, а строить полноценный продакшен. Мы стремились к международному уровню, хотя это казалось безумным, но мы решили идти вперед.
«На съемках мы боролись — два режиссера, два льва»
— У вас уникальный случай: работа с друзьями. Обычно это приводит к конфликтам.
— У нас тоже были трудности. На площадке с Данчиком мы действительно дрались. Два режиссера, два разных характера. Мы катались по полу и душили друг друга (смеется).
— Серьезно?
— Абсолютно. Но затем мы поняли: либо мы развалимся, либо научимся работать вместе. Мы разделили обязанности — творческую и организационную части. Это значительно упростило процесс.
— Сейчас у вас налаженная система?
— Да, у нас есть контракты, четкие роли и правила. Главное — уважение. Мы разные, и в этом наша сила. Один — математик, другой — творческий, третий — амбициозный лидер. Я стараюсь балансировать между ними.
«Кино в Кыргызстане создают кавээнщики — потому что других нет»
— Сегодня многие критикуют: «Кавээнщики и блогеры снимают кино». Как ты это воспринимаешь?
— Это реальность. У нас нет развитой киношколы или индустриальной базы, как в России. КВН стал настоящей кузницей кадров.
— Альтернатива не сформировалась?
— Верно. Кавээнщики — это люди, которые не боятся действовать. Мы авантюристы. Мы не задумываемся — просто снимаем. Так и возникла новая киноиндустрия.
— Цифры действительно впечатляют.
— Безусловно. Около 80% проката составляют кыргызские фильмы. Мы снимаем более 80 картин в год, что является значительным показателем для нашей страны.
«Если государство начнет диктовать — мы уйдем»
— Государство начало инвестировать в кино. Это позитив или риск?
— Это допустимо, если есть открытый диалог. У государства свои интересы, это нормально. Но если это станет диктатом, то мы уйдем.
— То есть?
— Если нам скажут: «Снимайте это, а это — нет», то разговор будет кратким. Мы без этого проживем. Но сейчас, честно говоря, диалог существует. Мы начали сотрудничество с Министерством культуры.
— Есть совместные проекты?
— Да, мы реализуем несколько проектов с государством. Например, сериал о футболе — это наша мечта. Мы хотим вдохновить молодежь заниматься спортом.
«Деньги закончились на седьмой день»
— Вернемся к «Черному двору». Как проходил процесс создания этого феноменального сериала?
— Очень сложно. На седьмой день съемок у нас закончились деньги, а впереди был еще месяц работы.
— Что вы сделали?
— Мы сели и поняли: либо мы останавливаемся, либо идем до конца. Мы вложили свои средства и реально рисковали всем.
— Вы чувствовали, что создаете хит?
— Мы понимали, что делаем что-то серьезное, но не знали, насколько это будет успешным. Просто ощущение было, что это на другом уровне.
— И с таким бюджетом...
— Около $200 тысяч на весь сериал. 12 серий. Для сравнения, у Netflix одна серия может стоить от $1,5 до 2 миллионов долларов.
— И вы попали на фестиваль в Пусане с этим бюджетом?
— Да. Мы были в одной номинации с Netflix. Хотя и проиграли Netflix India, но сам факт — это уже победа.
«Не хотели убить культ»
— Логично было снять второй сезон после такого успеха. Почему этого не произошло?
— Мы решили, что история завершена. Не хотели превращать это в конвейер. Есть проекты, которые должны оставаться культовыми.
— Но фильм всё же вышел.
— Да, спустя время. Мы развились как продюсеры и поняли, что есть франшиза и спрос. И главное — есть возможность продолжить историю.
«Мы затронули важную тему, но не до конца понимаем как»
— В чем секрет успеха «Черного двора»?
— Это сочетание разных факторов: актерский состав, маркетинг, время. Но ключевое — это тема.
— О чем именно?
— О взаимоотношениях между родителями и детьми. Если ребенок не получает любви, он ломается. Это основа. Зрители это ощущают.
— То есть это не о криминале?
— Нет. Это о выборе, последствиях и жизни.
«Не романтизируем — предостерегаем»
— Существует мнение, что фильм романтизирует преступность.
— Я с этим не согласен. Посмотрите на структуру. В классических историях герои сначала поднимаются — деньги, власть, успех, а затем падают.
— А у вас?
— У нас все идет вниз. С каждой серией становится хуже. Ошибки, предательства, потери. Это антипример. Мы говорим «смотри и не делай так», а не «смотри и повторяй».
«Русский язык — это органика времени»
— Почему фильм на русском языке и при этом он «зашел» в Кыргызстане?
— Потому что мы показываем 2000-е, когда все говорили на русском. Это естественно. Кроме того, сериал стал популярным на постсоветском пространстве, и у нас уже была большая фан-база.
«Сначала стань чемпионом у себя дома»
— Вы выходите на международный уровень. В чем ваша стратегия?
— Она проста. Нельзя сразу стремиться в Netflix. Сначала нужно стать лидером на своем рынке.
— И что дальше?
— Затем вас заметят. Но только если у вас есть своя уникальность, своя история, как у корейцев. Сначала они создали свою индустрию, а потом покорили мир.
— Вы следуете этому пути?
— Да, сначала Центральная Азия, затем Юго-Восточная Азия, Индонезия, Малайзия. Это огромные рынки.
«Сколько стоило кино? — Не твое собачье дело»
— Выглядит дорого. Скажи честно: сколько стоил фильм?
— Итоговые расходы мы поймем позже — маркетинг еще продолжается.
— А производство?
— Не твое собачье дело (смеется).
— То есть не скажешь?
— Не скажу. Есть вещи, которые лучше оставить в тайне. Скажу так: мы вложились серьезно. Но для нас важен не столько бюджет, сколько результат.
— А результат есть?
— Есть. Зрители идут, поддерживают, обсуждают — значит, все было не зря.
— Но вы уже стали лидерами проката?
— Да, мы достигли лидерства в кассовых сборах за уикенд в Кыргызстане и Казахстане.
— Это уровень регионального хита.
— Да, это и есть наша цель. Мы изначально планировали создать не только локальный продукт, но и историю, которая будет актуальна для всего региона. Сейчас мы видим, что это реально.
— Можно сказать, что «Черный двор» — это уже не просто фильм, а явление?
— Думаю, да. Это не только о сборах. Это о обсуждении, эмоциях и узнавания себя. Когда люди выходят из зала и продолжают говорить — значит, мы достигли цели.
«Мы только начинаем»
— Ты считаешь, что сейчас на пике своей карьеры?
— Думаю, нет. Мы только начинаем. У нас впереди еще много проектов.
— Каков главный принцип?
— Делать честно, с душой и не бояться. Как показывает практика, даже если у тебя нет денег, идея всегда поможет тебе сделать что-то значимое.
«Черный двор» — это не просто фильм. Это отражение поколения, выросшего на улицах, ошибках и выборах. И, возможно, это первый серьезный сигнал о том, что кыргызское кино готово говорить с миром на равных.
Читайте также:
