Кыргызстан: Разрыв по параллелям. Анализ феномена «Север-Юг» и сценарии преодоления

Эта проблема является результатом институциональных недостатков и географической сегментации.


Историки утверждают, что раскол между севером и югом Кыргызстана начал формироваться лишь в советский период. В прошлом кыргызы не делились на южан и северян, поскольку были частью различных государств, таких как Кокандское ханство, Бухарский эмират, Российская и Китайская империи. С созданием единого Кыргызстана в форме Кара-Кыргызской автономной области начинается разделение на юг и север, что приводит к переселению кадров между регионами. В целях ослабления манапской власти большевики начали переселять южных манапов на север, а северных — на юг, что лишало их поддержки и влияния. Эта практика продолжает существовать, так как многие верят, что перемешивание населения может устранить трайбализм. Однако корни проблемы лежат в длительном процессе формирования кыргызской нации, который до сих пор не завершен.

В современном общественно-политическом дискурсе разделение на «Север» и «Юг» является одной из самых устойчивых тем. Это не просто географическая характеристика, а сложный социально-политический феномен, который на протяжении десятилетий влияет на кадровую политику, распределение ресурсов и восприятие кыргызстанцами друг друга. В отличие от межэтнических конфликтов, проблема «северян» и «южан» является частью внутриэтнического регионального местничества, которое не следует воспринимать как вражду, а как результат институциональных неудач и географической фрагментации.

Первый вопрос: какова природа этого явления и почему местничество стало «защитным механизмом» для кыргызов?

Чтобы найти решения, нужно отказаться от морализаторства по отношению к региональным элитам и признать, что местничество выполняет определенную функцию. В условиях слабости государственных институтов в 1990–2000-е годы земляческие связи стали единственным действующим социальным лифтом и гарантией выживания. «Свой» чиновник из региона воспринимался не как коррупционер, а как защитник, который мог помочь решить местные проблемы.

Основная идея здесь заключается в том, что местничество функционирует как защитный механизм в условиях неэффективности государство. С развитием беспристрастных государственных институтов необходимость в региональной поддержке будет постепенно исчезать.

Второй вопрос: какова стратегия для преодоления этой проблемы? Переход от лозунгов к реальным действиям и компетенциям.

Эксперты предлагают прагматичный подход к решению проблемы, который не основан на популизме. Решение заключается в создании условий, при которых региональная идентичность перестанет быть экономическим и политическим ресурсом. Это означает, что назначения не должны основываться на региональном происхождении, что наблюдается на протяжении всего советского и постсоветского периодов.

а) Важно создать инфраструктуру, которая объединит нацию. Например, строительство альтернативной дороги «Север-Юг» и новых железнодорожных маршрутов — это не только логистическая задача, но и основа для психологического единства. Упрощение транспортных связей между регионами разрушает ментальные барьеры. Сокращение времени в пути между Ошем и Бишкеком и снижение затрат на перевозки приведет к росту межрегиональных браков, торговли и туризма.

б) Экономическая децентрализация и уход от сосредоточения ресурсов в Бишкеке.
Конкуренция за ресурсы возрастает, когда они сосредоточены в одном месте (например, Чуйская долина). Развитие экономики в Баткене, Таласе и Нарыне снизит давление на столицу и устранит причины для требований «компенсаций» от элит. Создание рабочих мест в регионах также поможет уменьшить внутреннюю миграцию и улучшить социальную обстановку в крупных городах.

в) Реформа кадровой политики, переход к меритократии.
Ключевая идея состоит в том, чтобы заменить принцип землячества принципом компетентности. Пока государственная служба рассматривается как способ «кормления своих», страна будет продолжать раскалываться. Внедрение прозрачных конкурсных процедур на основе личных заслуг поможет снизить важность вопроса «чей ты бала?». Когда ключевые должности займут профессионалы, а не клановые ставленники, у граждан исчезнет чувство региональной несправедливости.

Третий аспект — это установление временных рамок.

На вопрос «Как долго ждать, чтобы местнические настроения исчезли?» опыт других стран дает честный ответ: местничество полностью не исчезнет, как и в любой другой стране, но его острая форма может уйти через 20–40 лет (одно-два поколения).

· Необходима смена элит. Политический класс, выросший в независимом Кыргызстане и интегрированный в глобальные процессы, менее склонен использовать «региональные карты». Для современных бизнесменов и IT-специалистов устаревшие клановые деления становятся обременительными.

· Процесс урбанизации активно продолжается, формируя «плавильный котел». Бишкек и другие крупные города выступают естественными нейтрализаторами. Дети мигрантов, обучаясь и работая вместе, создают новую, надрегиональную идентичность.

Четвертый аспект — это демифологизация и создание единого культурного кода.

Ключевым вопросом является развенчание мифа о «разных народах». Культурная, языковая и религиозная общность кыргызстанцев составляет примерно 95%. Различия в диалектах или кулинарных традициях (например, способы приготовления плова) должны рассматриваться не как причины для разделения, а как объем культурного обмена.

В этом контексте внутренний туризм и создание общего информационного поля играют важную роль. Когда южане посещают Иссык-Куль, а северяне — ореховые леса Арсланбоба, регионы начинают восприниматься как единое целое.

В заключение,
проблема «Север-Юг» в Кыргызстане решается не через запреты и лозунги, а путем создания эффективных связующих механизмов: транспортных маршрутов, справедливых экономических возможностей и беспристрастных государственных институтов. Государство должно обеспечить равенство для всех, и тогда потребность в «своих» исчезнет сама собой. Вопрос остается в политической воле элит начать этот процесс, а не бесконечно использовать региональное разделение в своих интересах.
Ильяс Курманов, доктор политологии
Фото www
<{full}>
Эта проблема является результатом институциональных недостатков и географической сегментации.


Историки утверждают, что раскол между севером и югом Кыргызстана начал формироваться лишь в советский период. В прошлом кыргызы не делились на южан и северян, поскольку были частью различных государств, таких как Кокандское ханство, Бухарский эмират, Российская и Китайская империи. С созданием единого Кыргызстана в форме Кара-Кыргызской автономной области начинается разделение на юг и север, что приводит к переселению кадров между регионами. В целях ослабления манапской власти большевики начали переселять южных манапов на север, а северных — на юг, что лишало их поддержки и влияния. Эта практика продолжает существовать, так как многие верят, что перемешивание населения может устранить трайбализм. Однако корни проблемы лежат в длительном процессе формирования кыргызской нации, который до сих пор не завершен.

В современном общественно-политическом дискурсе разделение на «Север» и «Юг» является одной из самых устойчивых тем. Это не просто географическая характеристика, а сложный социально-политический феномен, который на протяжении десятилетий влияет на кадровую политику, распределение ресурсов и восприятие кыргызстанцами друг друга. В отличие от межэтнических конфликтов, проблема «северян» и «южан» является частью внутриэтнического регионального местничества, которое не следует воспринимать как вражду, а как результат институциональных неудач и географической фрагментации.

Первый вопрос: какова природа этого явления и почему местничество стало «защитным механизмом» для кыргызов?

Чтобы найти решения, нужно отказаться от морализаторства по отношению к региональным элитам и признать, что местничество выполняет определенную функцию. В условиях слабости государственных институтов в 1990–2000-е годы земляческие связи стали единственным действующим социальным лифтом и гарантией выживания. «Свой» чиновник из региона воспринимался не как коррупционер, а как защитник, который мог помочь решить местные проблемы.

Основная идея здесь заключается в том, что местничество функционирует как защитный механизм в условиях неэффективности государство. С развитием беспристрастных государственных институтов необходимость в региональной поддержке будет постепенно исчезать.

Второй вопрос: какова стратегия для преодоления этой проблемы? Переход от лозунгов к реальным действиям и компетенциям.

Эксперты предлагают прагматичный подход к решению проблемы, который не основан на популизме. Решение заключается в создании условий, при которых региональная идентичность перестанет быть экономическим и политическим ресурсом. Это означает, что назначения не должны основываться на региональном происхождении, что наблюдается на протяжении всего советского и постсоветского периодов.

а) Важно создать инфраструктуру, которая объединит нацию. Например, строительство альтернативной дороги «Север-Юг» и новых железнодорожных маршрутов — это не только логистическая задача, но и основа для психологического единства. Упрощение транспортных связей между регионами разрушает ментальные барьеры. Сокращение времени в пути между Ошем и Бишкеком и снижение затрат на перевозки приведет к росту межрегиональных браков, торговли и туризма.

б) Экономическая децентрализация и уход от сосредоточения ресурсов в Бишкеке.
Конкуренция за ресурсы возрастает, когда они сосредоточены в одном месте (например, Чуйская долина). Развитие экономики в Баткене, Таласе и Нарыне снизит давление на столицу и устранит причины для требований «компенсаций» от элит. Создание рабочих мест в регионах также поможет уменьшить внутреннюю миграцию и улучшить социальную обстановку в крупных городах.

в) Реформа кадровой политики, переход к меритократии.
Ключевая идея состоит в том, чтобы заменить принцип землячества принципом компетентности. Пока государственная служба рассматривается как способ «кормления своих», страна будет продолжать раскалываться. Внедрение прозрачных конкурсных процедур на основе личных заслуг поможет снизить важность вопроса «чей ты бала?». Когда ключевые должности займут профессионалы, а не клановые ставленники, у граждан исчезнет чувство региональной несправедливости.

Третий аспект — это установление временных рамок.

На вопрос «Как долго ждать, чтобы местнические настроения исчезли?» опыт других стран дает честный ответ: местничество полностью не исчезнет, как и в любой другой стране, но его острая форма может уйти через 20–40 лет (одно-два поколения).

· Необходима смена элит. Политический класс, выросший в независимом Кыргызстане и интегрированный в глобальные процессы, менее склонен использовать «региональные карты». Для современных бизнесменов и IT-специалистов устаревшие клановые деления становятся обременительными.

· Процесс урбанизации активно продолжается, формируя «плавильный котел». Бишкек и другие крупные города выступают естественными нейтрализаторами. Дети мигрантов, обучаясь и работая вместе, создают новую, надрегиональную идентичность.

Четвертый аспект — это демифологизация и создание единого культурного кода.

Ключевым вопросом является развенчание мифа о «разных народах». Культурная, языковая и религиозная общность кыргызстанцев составляет примерно 95%. Различия в диалектах или кулинарных традициях (например, способы приготовления плова) должны рассматриваться не как причины для разделения, а как объем культурного обмена.

В этом контексте внутренний туризм и создание общего информационного поля играют важную роль. Когда южане посещают Иссык-Куль, а северяне — ореховые леса Арсланбоба, регионы начинают восприниматься как единое целое.

В заключение,
проблема «Север-Юг» в Кыргызстане решается не через запреты и лозунги, а путем создания эффективных связующих механизмов: транспортных маршрутов, справедливых экономических возможностей и беспристрастных государственных институтов. Государство должно обеспечить равенство для всех, и тогда потребность в «своих» исчезнет сама собой. Вопрос остается в политической воле элит начать этот процесс, а не бесконечно использовать региональное разделение в своих интересах.

Ильяс Курманов, доктор политологии

Фото www