Алматы на разломе: сейсмолог о неизбежности землетрясения и иллюзии безопасности
В Алматы все чаще происходят подземные толчки, и это не просто фоновые явления, к которым жители города привыкли. За кажущимися безобидными толчками может скрываться серьезная угроза: накопление энергии, способной в любой момент вылиться в сильное землетрясение. Мы беседовали с сейсмологом Мухтаром Хайдаровым о том, почему распространенное мнение о разрядке напряжения во время мелких толчков является мифом, а также о том, насколько серьезной является угроза землетрясений для региона, где этот вопрос не стоит в категории «если», а исключительно «когда». Это обсуждение затрагивает не только научные аспекты, но и страх, ответственность, реальность и риски.
Мелкие толчки: предвестники беды
– В последнее время Алматы испытывает все больше подземных толчков. Существует мнение, что увеличение числа мелких землетрясений снижает вероятность крупных, поскольку это связано с разрядкой напряжения в земной коре. Так ли это на самом деле или же это признак нарастающей сейсмической активности?
– С точки зрения теории подготовки к землетрясениям, это не совсем так: увеличение числа мелких толчков и трещин на самом деле может указывать на более высокую вероятность крупного события.
Процесс обычно протекает по нарастающей: сначала происходят очень слабые толчки, затем более ощутимые, и в конечном итоге трещины объединяются, что может привести к сильному землетрясению.
– То есть вы считаете, что сильное землетрясение неизбежно? Если да, то когда это может произойти?
– Землетрясения в этом регионе – это часть постоянного тектонического процесса. Однако точно сказать, когда произойдет сильное землетрясение, невозможно.
Чтобы делать такие прогнозы, нужна разветвленная система наблюдений, включая сейсмические станции и геофизические пункты. Только постоянный мониторинг состояния земной коры позволяет делать выводы о происходящих процессах. На сегодняшний день это крайне сложная задача, и дать точный прогноз по времени и силе землетрясения невозможно.
– Значит, несмотря на угрозу землетрясения, государство недостаточно активно занимается вопросами сейсмобезопасности?
– Ранее я так думал, но со временем изменил свое мнение. И при Кунаеве, и при Назарбаеве, и сейчас руководство страны уделяет внимание угрозе разрушительных землетрясений – это их ответственность перед населением.
Проблема скорее заключается в системе и в восприятии обществом. Прогнозирование землетрясений стало рискованной темой: как чиновники, так и ученые могут понести серьезную ответственность за ошибки.
Я столкнулся с подобной реакцией еще в 2005 году, когда сделал свой первый прогноз. На тот момент я занимал должность директора научно-производственного комплекса «Прогноз» и направил служебный документ (в режиме ДСП) в структуры ЧС. Это входило в мои профессиональные обязанности.
Однако информация просочилась в прессу, и жители района, указанного в прогнозе (восточнее Алматы), начали выходить на улицы с детьми. Я не призывал к эвакуации, это была попытка проверить систему.
В итоге меня заставили выступить по телевидению и заявить, что я не делал никаких прогнозов, что я и сделал. Публичные прогнозы в мировой практике пока не проводятся.
Когда ошибка равна приговору: почему ученые избегают прогнозов
– Ваш прогноз тогда оправдался?
– Насколько я помню, через две недели действительно произошло сильное землетрясение, но на территории Китая – примерно в 250 километрах от указанной точки.
Формально это можно считать ошибкой по месту и времени, но на самом деле речь идет о природных ритмах, которые тогда еще не были до конца изучены. В любом случае этот опыт показал, что взаимодействие с природными процессами возможно, и такие совпадения имеют научную ценность.
– Какие у вас прогнозы на данный момент?
– Сейчас я работаю как независимый эксперт. В профильных структурах, отвечающих за предупреждение ЧС, официально отказались от всех прогнозов, особенно краткосрочных.
– Вы говорите довольно тревожные вещи. Насколько мне известно, Институт сейсмологии ранее сталкивался с ограниченным финансированием, а теперь его еще и сократили, и наблюдается отток специалистов. Вы уверены, что сейчас нет ни сейсмологов, ни финансирования, ни полноценного мониторинга?
– Мониторинг ведется, но краткосрочное прогнозирование, даже для внутреннего использования, не планируется, и это было не раз официально заявлено.
Я знаю, как там организована работа – ни шатко, ни валко, нет особого стремления развивать это направление. Что касается финансирования: они сами пишут проекты, сами проверяют и дают на них отзывы. В итоге система оказалась в таком состоянии, что фактически утрачена возможность полноценно заниматься этой темой.
– У меня складывается впечатление, что все эти меры скорее касаются последствий, а не системной подготовки…
– Верно подметили. МЧС Казахстана изначально создавалось для ликвидации последствий ЧС, и с этой задачей оно, в целом, справляется. Но это совершенно другая логика работы.
Я сторонник реального краткосрочного прогнозирования. Проблема в том, что в мировой сейсмологии от этого в значительной степени отказались: процесс гораздо сложнее, предвестники не всегда проявляются явно, а система их сбора и анализа недостаточно отработана.
Кроме того, для ученых это слишком высокий риск: ошибка в прогнозе может ударить по репутации, карьере и финансированию. Поэтому большинство предпочитает не заниматься прогнозированием, считая его слишком ответственным и рискованным направлением.
Капшагай: спасение или ускорение катастрофы?
– Существует мнение, что Капшагайское водохранилище снижает вероятность сильных землетрясений за счет давления воды на тектонические плиты. Это действительно так? Может ли Капшагай нас спасти?
– Прежде чем ответить на этот вопрос, стоит отметить, что в прошлом уже происходили разрушительные землетрясения. В настоящее время риск значительно выше. Если раньше Верный был небольшим городом с населением около 30 тысяч, то теперь Алматы значительно увеличился: население возросло почти в сто раз, застройка – в тысячи раз, включая многоэтажные здания и сложную инфраструктуру.
Это указывает на то, что сейчас мы находимся в более опасной ситуации, чем тогда. Поэтому я всегда подчеркивал необходимость создания программы сейсмобезопасности для Алматы. Резко возросшая уязвимость города требует системного государственного подхода к снижению сейсмических рисков.
Что касается Капшагайского водохранилища, то по моим наблюдениям, его заполнение в 1969 году сопровождалось серией землетрясений, включая события на Тянь-Шане, а затем уже на нашей территории и даже в ранее асейсмичных зонах.
Это связано с тем, что колебания уровня воды влияют на разломы: вода проникает в породы, меняет давление и может провоцировать сейсмическую активность. Иными словами, где есть вода, там выше вероятность землетрясений.
Таким образом, водохранилище представляет риск. Более того, планы по строительству новых гидросооружений, таких как Кербулакский контррегулятор, могут усилить сейсмический риск для Алматы и региона.
На мой взгляд, до появления Капшагая регион был значительно спокойнее, а сегодня подобные проекты лишь увеличивают сейсмические риски. Капшагайское водохранилище стало причиной трех сильных землетрясений. Аналогичная ситуация наблюдалась и с Зайсанским водохранилищем.
Когда мы активно используем воду в энергетических проектах, это может иметь обратный эффект – рост сейсмической активности. Возможно, общество готово принимать такие риски, но моя задача – предупредить: с водными проектами нужно быть крайне осторожными.
– На фоне бурного строительства в Алматы и заявлений девелоперов о прочности новостроек возникает вопрос: можем ли мы быть уверены, что современные здания выдержат серьезное землетрясение?
– Факт, что люди живут в многоэтажках, уже сам по себе повышает риск, хотя застройщики утверждают, что современные здания прочны и рассчитаны на длительный срок службы.
Но у меня есть серьезные сомнения. Я наблюдал за строительством как зимой, так и летом. Бетон, как известно, набирает прочность только при правильных условиях. Старые дома, на мой взгляд, более надежны: они строились на заводах, где соблюдались технологии. Новые же часто выглядят мощно, но это не гарантирует их прочности.
Даже в повседневной жизни это заметно: в старых домах очень трудно что-то просверлить, тогда как в новых это делается без особых усилий. Это заставляет задуматься о том, действительно ли современные здания так надежны, как нам говорят.
Провал сейсмического районирования
– О рисках высотной и плотной застройки говорят уже много лет, но строительный бум продолжается, и люди по-прежнему выбирают новые жилые комплексы. Логично было бы начать с ограничений и четких норм о том, где и какой этажности можно строить. Что нового в строительном кодексе? Предусмотрены ли такие меры?
– Я бы не стал комментировать новый строительный кодекс, это сфера строителей. Но с точки зрения сейсмологии существует принципиальный момент.
При сильных землетрясениях зоны разломов ведут себя как разжиженная среда: грунт разлома теряет прочность и фактически становится похожим на жидкость. В таких условиях даже качественно построенные здания могут наклоняться или разрушаться просто потому, что стоят на разломе. Проблема в том, что в Алматы уже построено более сотни жилых комплексов в таких зонах. И здесь вопрос не в качестве строительства, а в выборе площадок.
Система сейсмического районирования, которая должна была определить, где можно строить, фактически не сработала. В итоге наука не дала четких ориентиров для принятия решений.
На мой взгляд, необходимо создать отдельную службу сейсмической безопасности, которая в первую очередь занималась бы прогнозированием рисков. Все остальное уже отлажено.
– Будем реалистами: никакой программы и службы прогнозирования, вероятно, не появится, по крайней мере, пока не произойдет что-то серьезное. Поэтому каждый должен делать выводы для себя. Да, все знают про «тревожный чемоданчик», запас воды, свисток, но на практике мало кто готовит это заранее. Что еще вы могли бы посоветовать?
– Самое надежное укрытие во время сильного землетрясения – это подземные сооружения, в первую очередь метро. Поэтому я всегда подчеркиваю необходимость его развития.
На глубине колебания значительно слабее: уже на нескольких метрах амплитуда снижается, а на глубине порядка десяти метров становится минимальной. Энергия землетрясения убывает с глубиной квадратично, поэтому подземные пространства гораздо безопаснее поверхности. И температура там на 8-10 градусов выше, что может спасти от холода.
Это рекомендации для тех, кто уже пережил первый удар. А если говорить о выживании во время землетрясения, я бы не стал жить в высотном здании. Возможно, они выдержат 7 баллов, но что будет при 8–9 – вопрос. Здесь всё зависит не только от качества строительства, но и от грунта. Можно строить хорошо, но законы природы никто не отменял. Поэтому подход должен быть таким, как в Японии, где строительство изначально учитывает эти риски.
Дома обязательно должны иметь прочную обувь с твердой подошвой, и ее лучше держать под кроватью. Я не призываю жить в постоянном страхе, но нужно понимать: при сильных толчках осколки стекла и кафеля будут на полу, и вы можете порезать ноги (из турецкого опыта).
Поэтому базовые вещи – это защита ног, свисток, запас воды. Вода особенно важна: помощь извне может прийти не сразу, и в первые дни придется рассчитывать только на себя.
Запись Алматы на грани: мнение сейсмолога о землетрясениях и иллюзии безопасности впервые появилась на K-News.
Читайте также:
